«У меня был ступор». Легионер после ухода из «Кайрата» шокировал правдой о Шпилевском

Белорусский защитник Сергей Политевич рассказал о конфликте с Алексеем Шпилевским. Напомним, что футболист в минувшем сезоне выступал за алматинский «Кайрат», который возглавлял Шпилевский.

— Конечно, ребята, понимали, что я тоже белорус, и просили рассказать. В интернете сразу же всплывает история с Брестом — многие сразу же спрашивают, что, как и почему. Конечно, на первых порах приходилось объяснять, что это за человек, но мне было тяжело, потому что я и сам не знал. Пообщались только после его назначения. До этого перекинулись парой слов на базе перед подписанием контракта с ним. Тогда не знал, что он возглавит «Кайрат» — шоком это не назвать, но для меня это стало неожиданностью. После эпичного ухода из Бреста ты возглавляешь такой большой клуб в другой стране.

В команде его появление восприняли нормально. Конечно, был скепсис из-за возраста, да и история с Брестом никуда не денется. Клеймо не клеймо, но все равно держится. Тренер, как и футболист, идет со своими ошибками. Были они или нет, это уже решать каждому, но есть история — на нее реагируют, о ней говорят. Все гадали, что за тренер, как все будет.

В этом сезоне вторые, но так было каждый год. «Кайрат» всегда шел вторым, вровень с «Астаной» и проигрывал одно очко. Всегда было так — только очей набирали больше, чем сейчас. Если мы вторые, тренер, конечно, в этом виновен. А в положительную или отрицательную сторону, это уже смотря какие задачи. У «Кайрата» — первое место. Поэтому болельщики, конечно, были недовольны, слышался скепсис, кричали с трибуны. Все ждут первого, а мы вторые. Начали вообще плохо. Проиграли первые матчи и были чуть ли не десятыми-двенадцатыми, уже не помню. После этого вообще начали понимать. Это нормально. Все заждались чемпионства. Его не было 14 или 15 лет. Как его ждут в «Ливерпуле», так и в «Кайрате».

Конечно, был скепсис. Он не исчез и в конце. У каждого тренера будут и почитатели, и «доброжелатели».

Если брать лично меня, мое отношение к Алексею Николаевичу Шпилевскому, оно, конечно, не очень приятное. Это лично мое мнение. У меня свои жизненные принципы, отношение к своей страны, я патриот. Не знаю, красиво это или нет, но я, наверное, должен знать. У нас практически не было общения. Играл я или нет, мы все равно не общались. Не объясняли, почему так. Тренер, наверное, считает, что не должен был этого делать.

Мне было тяжело, когда на первом собрании в этом году он выразился не очень хорошо, это мягко сказано. При всей команде и персонале назвал нашу нацию «паскудной». Я сидел среди казахов и понимал: надо что-то отвечать. Получается, если мы паскудная нация, значит, и я такой человек. Если мы это обсуждаем у себя в кулуарах, это нормально, значит, мы все такие, ты говоришь о себе. А в чужой стране для меня это было неприятно.

Ждал объяснений хотя бы не при команде, а отдельно. Их не услышал. Перед всеми я сразу не защитил белорусов: в тот момент у меня был ступор — не понимал, что вообще должен сказать. А в раздевалке, конечно, объяснил, что у Алексея, наверное, больше немецкого, нежели белорусского, потому что он больше прожил в Германии. Допустим я так не считаю. Он сказал это в контексте защиты казахской нации. Сначала было не очень приятное о Казахстане. Так как нужно было защищаться, наверное, Алексей Николаевич решил, что самой удобной атакой будет сказать на себя: вы не думайте, что вы такие — это мы такие.

Он оскорбил сам себя? Так и получилось. Если ты белорус, и говоришь о белорусах как о паскудной нации, конечно, получается, что оскорбляешь сам себя. То же самое и меня. В том зале сидело только двое белорусов. Он это сказал — и я сижу. Не знал, как на это реагировать. Это было в самом начале года. Вообще не понимал, что делать дальше. Как работать, когда такое пренебрежение к стране, фразы наподобие «Я, к сожалению, белорус». Мне это непонятно.

Мы на этом не сошлись и не общались вообще. Я пришел домой с такими глазами и не мог понять. Не то, что для меня это был шок: боже, ну каждый имеет свое мнение, мне без разницы, все мы не святые. Мне просто было непонятно, как на это реагировать. Я люблю свою страну. Моя Родина, семья, земля, на которой я родился и по которой хожу, — мне это дорого. Я это ценю. Поэтому я говорю, что, может быть, в нем больше немецкого, чем белорусского, — сказал Политевич в эфире YouTube-канала «Футболка».