«Я говорил людям вещи, о которых сейчас жалею». Майк Тайсон о страхе, искусстве нокаута и сроке за изнасилование

Легенда бокса из США, бывший абсолютный чемпион мира в супертяжёлом весе (свыше 90,7 кг) Майк Тайсон провёл беседу с журналистом Чарли Маком посредством видеобеседы в социальной сети Instagram.

В интервью Железный Майк рассказал о страхе перед оппонентами, поведал о составляющей искусства нокаута, своей мотивации в прошлом и отношении к ситуации с тюремным сроком за изнасилование.

— Вы боялись своих оппонентов?
— Да.

— Действительно? Это потрясающе, потому что весь мир вас боялся, а вы говорите, что боялись вы.
— Это то, что я выяснил. Я понял, что они боятся меня больше, чем я их. Когда я это выяснил, это повлияло на моё эго, и я говорил людям вещи, о которых сейчас жалею.

— Ваш стиль: углы, изменение стойки... Я знаю, что вы делали постоянно — вы наносили удар по корпусу, а потом проводили апперкот. Почему вы били по корпусу?
— Апперкот — это самый недооценённый и неожиданный удар.

— Расскажите о ваших изменениях стойки.
— Искусство нокаута — сделать так, чтобы соперник не видел удара, заставить парня поверить в то, что не случится на самом деле. Часть искусства нокаутировать людей заключается в нанесении ударов, которых они не видят.

— Что побуждало вас совершенствовать мастерство?
— Небезопасность, нищета. Я хотел, чтобы моя семья мной гордилась.

— Я смотрел, как вы выходили из тюрьмы, вы выглядели грешником.
— Нет, я хотел мести.

— Мести для кого?
— Именно, именно. Для кого? Я думал про себя: «Он против меня, она против меня. Я убью его, я убью эту суку». Вот как оно было.

— Вы были очень злы и хотели, чтобы люди за это заплатили?
— Да, потому что считал, что я не должен был оказаться там.

— Я скажу, а вы прокомментируете: Майку Тайсону не было смысла когда-либо насиловать женщин.
— Я хочу, чтобы ты, ниггер, знал. Я никогда не насиловал женщин, я не насиловал ту женщину. Давай говорить как есть.

— Вы злы на неё?
— Нет, для меня это большое благословение. Я сейчас смотрю на жизнь полностью по-другому. Я раньше смотрел на людей так — это мой нигер, это мой парень, это моя сучка, мой братан. А сейчас я смотрю на них, как на моих учителей.

— Вы видели её?
— Нет, я даже не знаю, как она выглядит.

— Если она подойдёт к вам и представится, какая будет ваша реакция?
— Никакая. Спрошу, как у неё дела. Я её уже не знаю. У нас уже нет никакой связи. Как будто этого никогда не было.

— А если она захочет с вами поговорить?
— Мне это неинтересно. Она сделала неправильную вещь. Я выше этого.