«В Германии, чтобы пришла государственная поддержка, ты должен что-то показать». Наставник бывшего чемпиона Мира среди профи о начале тренерской карьеры в 14 лет, казахстанских боксерах и общении с Головкиным

Корреспондент республиканского интернет-портала Sports.kz связался с Виктором Майером, чтобы расспросить его о секретах воспитания чемпионов, работе в Германии и нынешних подопечных.

— Виктор, часто вспоминаете годы, проведенные в родном Шахтинске?
— Конечно. Можно сказать, лучшие годы детства и юношества были.

— Вы являетесь первым наставником известного в прошлом боксера-профессионала Анатолия Александрова. Как состоялась ваша встреча, и почему решили его тренировать?
— Я очень рано начал тренировать детей, потому что нашего тренера посадили за бизнес в тюрьму. Он продавал запчасти для «Жигулей» — тогда это было запрещено. Мне было 14 лет — и я перенял группу в детской спортивной школе города Шахтинск. Тренер меня всегда освобождал от уроков, и я тренировал детей. Когда его поймали и посадили, официального тренера не было, и мы перешли заниматься в один зал. Был пленарный зал — мы там тренировались, год позанимались, но потом попросили покинуть его, а детская спортивная школа бокс закрылась. Я сам боксировал до 20 лет и тренировал. Потом открыл группу в ГПТУ № 168. Ребята, с которыми мы занимались, все перешли туда, и в один прекрасный день ко мне пришел Толик. Их тогда пришло пять или шесть человек с одного класса, и он был самым маленьким, но зато самым шустрым и подвижным. Уже в 9 лет мог на турнике делать все, что хотел.

— Сразу ли поняли, что из этого мальчишки получится боксер?
— Я думаю, да.

— В какой момент стало ясно, что Анатолий сможет достигнуть больших высот?
— Тогда, конечно, про профессиональный бокс мы и не мечтали, но я знал, что Толик может стать чемпионом СССР и за сборную Советского Союза боксировать. У него были и талант, и терпение. После тренировки я всегда с ним разговаривал час или два, шли вместе домой и потом расходились. Я с ним очень много времени проводил.

— Поддерживаете ли сейчас связь?
— Конечно. Он мне присылал фильм про него. У Анатолия девочка стала чемпионом Мира среди профессионалов — Анна Левина. Где-то раз в неделю с ним разговариваем.

— Кто-то еще из Ваших воспитанников стал известным боксером?
— Олег Петраков, который входил в сборную СССР, был вторым на первенстве Советского Союза. Один раз он выиграл, но тогда была такая политика, что этот бой надо было отдать Москве... Однако это уже в прошлом. Боксировал за юношей и юниоров в составе советской сборной на международных турнирах, но, к сожалению, в 24 года погиб...

Одно время девять моих боксеров входили в различные сборные Казахской ССР. А в конце 1989-го я уехал в Германию.

— Тяжело ли было открыть там свой зал? Дорогое это удовольствие? И нужны ли были какие-то тренерские лицензии?
— Да, в Германии надо иметь лицензию. Ее сделать не так сложно, тем более, если у тебя есть опыт и образование. Сначала я не решался открыть свой зал, поэтому работал в других трех-четырех клубах. Сейчас у меня уже как 7 лет свой клуб. Перед этим 8 лет не тренировал, потому что были проблемы неспортивные. За 20 лет у меня было 13 победителей чемпионатов Германии, одна женщина была третьей в Европе, парень боксировал за сборную Германии на первых Европейских Играх. К сожалению, на Олимпиаде никого не было.

Я тренирую в государственном зале и за это ничего не плачу, у меня там специализированный зал бокса.

— Кого сейчас тренируете?
— У меня две группы — детская и взрослая. В Германии школьники учатся только в одну смену, и утром никто не тренируется — только после школы.

Есть у меня один албанец из Косово — Адти Гаши, очень хорошо выступал за сборную Германии. Так как не попал на Олимпийские Игры, лишили стипендии — и он закончил чуть-чуть разочарованный. Ульрике Брюкнер была третьей в Европе. На данный момент у меня есть один хороший парень, который, может быть, выстрелит.

Тут тяжело в Германии — нет никакой поддержки: ни от школы, ни от предприятия. Чтобы пришла поддержка, ты должен что-то показать на европейском ринге, стать призером, Европы. Тогда только появляется государственная поддержка, а до этого нет ничего — только на энтузиазме.

— Есть ли сейчас среди Ваших подопечных уроженцы Казахстана?
— Первое время было очень много, а сейчас они приводят ко мне своих детей. Есть ребята из Казахстана, из Украины, из России, из Кыргызстана.

— Следите ли за казахстанскими профи?
— За профессионалами слежу — и за любителями тоже. Галым Кенжебаев — мой старый друг, вместе по сборам ездили, у него тогда были свои боксеры, а у меня — свои. Сейчас он — старший тренер сборной Казахстана. Только вчера с ним переписывались — сейчас на Кубу полетел.

В 52 кг Сакен Бибосынов — хороший и сильный парень. И, конечно же, наш абайский боксер — Абылайхан Жусупов. Две недели назад я разговаривал с Бауыржаном Аманбаевым, тренером Абылайхана, и пожелал им удачи на Олимпийских Играх, потому 69 кг — это наша, казахская, весовая категория (Смеется).

Сейчас очень много казахов в профессионалах — и по первым боям тяжело сказать, потому что они только начинают, им ставят слабых соперников, чтобы опыт набирали. Но из тех, которые чего-то добились, мне нравятся Канат Ислам и Гена Головкин.

— Смотрели ли Вы бой Головкина против Камила Шереметы? Что можете сказать о Геннадии?
— Шеремета был не тот соперник для него. Это можно понять. После тяжелого боя с Деревянченко Шеремета был для поднятия духа Гены. Такие бои надо делать, чтобы силу почувствовать и уверенность.

— Встречались ли Вы с Головкиным, когда он в Германии боксировал?
— Я с ним один раз разговаривал. Очень хорошо ко мне отнесся, никаких аллюров не было. Правда, тогда он только начинал, — но, все равно, участвовал в Олимпийских Играх и чемпионате Мира. Толика Александрова он тоже знает — я сказал, что его и Петракова тренировал. Мы хорошо поговорили.

— О чем, если не секрет?
— Разговаривали о боксе, о его первом тренере — Викторе Дмитриеве. Когда Головкин переехал в Америку и сделал первый бой, я ему позвонил и сказал, что он не должен себя изменять в худшую сторону, потому что тот бой чуть ли не проиграл. Он услышал — и остался со своей тактикой и техникой.