Геннадий Головкин: «Страха не знают только безумцы. Наверное, я один из них»

— Геннадий, скажите, кто Ваш кумир в боксе?
— Кумир — это сразу неправильно. Не надо делать или ставить себе кумиров. Должны быть примеры, особенно — если они хорошие. Хороший человек — это хороший пример, и это здорово. Но кумиров у меня не было.

— Вспомните Олимпиаду 2004. Какие были у Вас ощущения после поражения в финале? Ни для кого не секрет, что Вас там засудили...
— Для меня это не закрытая и не наболевшая тема, просто говорить об этом в двух словах было бы неправильно. Я хотел бы забежать вперед и сказать, что о моей любительской карьере мы что-то серьезное напишем, дадим все объяснения всему, что случилось. Если рефери вынесли такой вердикт, значит, они это так видели. Это жизнь. Как и каждый спортсмен, я имею право на проигрыш. В спорте это возможно.

— Какой персонаж из книг или фильмов Вам близок?
— На каждом отрезке жизни меняются цели. Их очень много. Человека надо судить по его поступкам. Для меня большим примером всегда были люди, которые смогли добиться своих целей.

— Хотели бы Вы открыть какую-то школу бокса после завершения карьеры?
— Сейчас сложно говорить об этом. Мне бы хотелось в будущем открыть в Казахстане Академию профессионального бокса, потому что при всем уважении к казахстанской школе бокса, к любительскому боксу Казахстана, про профессиональный бокс у нас не знают ничего.

— Признайтесь честно, чего Вы боитесь в ринге?
— Страха не знают только безумцы. Но, если честно, выходя на ринг, я не боюсь ничего. Знаете, все люди чего-то боятся, но, видимо, я — безумец (Смеется).

— Как Вы относитесь к женскому боксу?
— Он мне не нравится. Возможно, он имеет право на существование, но я бы не хотел, чтобы кто-то из членов нашей семьи, будь то мама или дочь, занимался боксом.