Фредрик Кессьякофф: «На меня давили в команде „Aстана“»

Фредрик Кессьякофф В первый день 2015 года 34-летний Фредрик Кессьякофф (Fredrik Kessiakoff) перестал быть гонщиком команды «Aстана». Шведский гонщик закончил профессиональную карьеру в велоспорте.

Кессьякофф начинал как маунтинбайкер, стал многократным чемпионом Швеции, трёхкратным бронзовым призёром Чемпионата Европы в кросс-кантри и эстафете. Карьеру на шоссе Фредрик Кессьякофф начал в 2011, его высшим достижением стали победа в общем зачёте Тура Австрии в 2011 и победа на 11-м этапе Вуэльты Испании в 2012 году.

Последние результаты гонщик показывал в 2012, тогда он вошёл в топ-10 на Ломбардии, поднялся на третью ступень подиума гонки Милан-Турин, занял 2-е место на Giro dell’Emilia, замкнул пятёрку лучших на Чемпионате мира в индивидуальной гонке на время.

В интервью Radisporten. se. Фредрик Кессьякофф сказал, что одной из причин угасания своей карьеры считает обстановку в казахстанской команде «Aстана», где шведский гонщик выступал с 2011 года.

«На меня давили в команде — в этом главная причина того, что я ужасно себя чувствую. Мне домой пришло письмо от руководства команды, где говорилось, что я недостаточно хорошо выступаю в гонках, что я не отдаю все силы, что я плохой товарищ по команде.

Всё это накапливалось на протяжении последних нескольких лет. Я бился головой об стену, но безрезультатно.

Я хотел выступать лучше. Но когда прогресса не видно, до цели далеко, чувствуешь, что тебе не хватает сил, чтобы продолжать двигаться.

Мне было плохо из-за давления команды. Я старался прилагать усилия, но не получал никакой поддержки.

Они думали, что я лежу на диване и ленюсь, или что я не выкладываюсь в гонках, сохраняя силы. Письмо от руководства пришло как раз тогда, когда я чувствовал, что хорошо постарался, поэтому оно выглядело странно. В казахстанской команде другой менталитет и сильная иерархия. Мы наняты, чтобы ездить на велосипеде, и должны вести себя тихо. Это трудно сделать там, где есть столкновение культур, я чувствителен к такого рода вещам. Было очень трудно.

Я посчитал письмо оскорбительным, атакой на себя лично. Содержание письма не имело ничего общего с реальностью. Первое письмо пришло сразу после того, как я попал в большой завал и был вынужден продолжать гонку, хотя врачи рекомендовали мне сойти.

Они отправили меня на гонку через несколько недель после этого. Мои раны ещё не затянулись, были открыты, но я старался как мог. Я сошёл с последнего этапа после того, как утром проснулся с температурой. Затем я получил письмо, в котором было написано, что я не отдаю все силы, что я плохой товарищ по команде.

Там было предупреждение, что они удержат часть моей зарплаты. У меня появился страх, а это не то чувство, которое может меня мотивировать».