Sports.kz
Дата от   до

Велоспорт

Календарь новостей

ПНВТСРЧТПТСБВС
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
5 мая 2017 (16:44)

«Астана» опубликовала «прощальное» интервью Скарпони

«Астана» опубликовала «прощальное» интервью Скарпони
  • Сообщить об ошибке

  • Печать
  • Поделиться

Официальный сайт велокоманды «Астана» опубликовал последнее интервью Микеле Скарпони, которое он дал незадолго до своей трагической гибели.

«Мы задерживали выход этого материала. Собирались его приурочить к главному старту сезона для Микеле. И когда было решено, что Скарпони едет на юбилейную „Джиро“ капитаном, он сказал: „Ну что, теперь пора!“... Его место в стартовом составе команды оставлено за ним. Он с нами, отныне и навсегда. Живой», — поясняется в материале.

— Микеле, все и всегда отмечают, что твоя живость и веселость — не показные, такой ты и есть на самом деле.
— Ну да. Просто я отношусь к тому типу людей, которые воспринимают себя не слишком серьезно. Хотя, когда я делаю дело — тренируюсь, выступаю — тут уж шутки в сторону. Но я всегда отличался легким и доброжелательным характером и мне искренне хочется, чтобы и люди вокруг тоже были в хорошем настроении. Они находят меня забавным, и это хорошо. Но при этом никто не сомневается, что я настоящий велосипедист.

— Вот ты — многодневщик. Но принято считать, что многодневщику положено быть интровертом. И что быть таким, как ты — очень энергозатратно...
— Ну, знаешь, все-таки не все многодневщики одинаковы, это во-первых. А во- вторых, моя манера, например, давать интервью перед гонкой или после нее только кажется такой энергозатратной. Благодаря такому образу я всегда могу отшутиться, уйти от каверзных вопросов. А чрезмерно сфокусированный и серьезный гонщик моментально оказывается под дополнительным прессингом, для него это больший стресс. То есть, мой образ — это еще и самозащита.

— Будем считать, что ты сейчас поделился с публикой своим ноу-хау. Слушай, а ведь наверняка у человека, который любит веселить других, есть то, что особенно веселит его самого? Любимые комедии, любимые актеры в этом жанре...
— Мне нравятся итальянские фильмы. Те, которые были сняты в 80-е — 09-е. С Теренсом Хиллом и Бадом Спенсером, с Джерри Кала, Ренато Поццетто; недавно один из них, Спенсер, к сожалению, ушел из жизни... Ну вот, эти наши фильмы — могу смотреть их по сотому разу, и все равно буду смеяться, проверено.

— А Тото — нет? Он слишком «олдскульный», наверно?
— Ну, я смотрел его фильмы, но... да, это слишком старое кино для такого молодого парня, как я. При всем к нему уважении, разумеется.

— А вот интересно: бывают же ситуации, когда тебе нездоровится, или ты сильно устал. А народ, тем не менее, привык, что ты должен его смешить. И как быть?
— Даа, это хороший вопрос, на самом деле... Потому что это не всегда просто. У меня особенное отношение к моим тиффози. То, как они болеют за нас, заставляет меня болеть за них, можно сказать. Где бы они не подходили — на гонке, дома —я всегда стараюсь поделиться с ними чем-то: автографом, фото, хотя бы рукопожатием или улыбкой. И иногда получается так, что моя такая доступность воспринимается как что-то само собой разумеющееся. А ведь приходит пора каких-то сложных дней — разделка, или ключевой тяжелый этап, когда бензина в баке ни на что не хватает, и уже не до улыбок. И да, в такой момент я могу показаться неузнаваемым. Но при первой же возможности я стараюсь вернуть публике свое лучшее «я». Я понимаю болельщиков, но и они должны осознавать, что для нас иногда все решает единственная секунда, и может случиться так, что ты как раз теряешь ее еще до гонки. Или после вчерашнего этапа.

— Твои взаимоотношения с публикой — они в принципе характерны для иного типа публичности, для людей кино, шоу-бизнеса.
— Ну, я себя пока чувствую все-таки больше велосипедистом, а не шоуменом. И, на самом деле, то, как я себя веду — такой я и есть. Я делюсь своими эмоциями, это не наигрыш, не что-то специально придуманное. А так, я актер, который играет самого себя, и иногда я это с собой увожу и в гонку; но мое призвание — велоспорт. Хотя после велосипедной карьеры было бы прикольно попробовать себя в качестве актера. Но нет, это я шучу. Пока покрутим.

— Но вот кстати. Неужели никто из мира кино и телевидения пока не предлагал попробоваться?
— Нет, нет.

— Значит, они выжидают.
— Ну да, они ведь знают, мне некогда — я по-прежнему хочу прогрессировать, мне нужно пахать на тренировках, и чем дальше, тем все больше. Пока покрутим и подождем будущих предложений.

— Ты чувствуешь себя по-настоящему знаменитым у себя на малой родине?
— Ну да. У нас есть город в центре административного округа, Филотрано, он сам по себе невелик, а я из Канталупо ди Филотрано, в нескольких километрах, тот еще меньше. Всего в муниципальных границах живет около 10 тысяч человек, это несколько отдельных городков. Ну и, естественно, известных спортсменов не так много там, и меня все знают, и очень тепло ко мне относятся. А я — к ним. Я представляю малую родину с гордостью. И возвращение с гонки или со сборов — это всегда особая радость, не только потому, что я снова вместе с семьей, а потому, что я попадаю в объятия моих родных мест, это же так клево: Алессандро с удовольствием помоет мне машину и велосипед, Франческо пострижет и побреет, потом соберемся в баре — и вот такая круговерть, она мне очень нравится. Эта такая очень простая жизнь, но в ней заключены важные для меня вещи — ощущать, откуда ты пришел, не терять связь с реальностью, это помогает в тяжелые моменты, когда нужно стиснуть зубы и перетерпеть.

— Твой земляк, попугай Фрэнки, тоже стал очень знаменитым.
— Ха-ха, да, Фрэнки теперь становится популярнее меня, и он явно к этому стремился с самого начала — стать звездой. Интересно, с чего все начиналось. Он сам из Монторо, примерно в 4 км от Филотрано. Это городок моих бабушки и дедушки по материнской линии. Однажды летом — это было как раз после «Тура», который мы выиграли с Нибали, выезжаю на тренировку — черт, что такое: над головой висит попугай! Не верь глазам своим. Но когда он пошел на снижение, пришлось поверить. Кто знает, что у этой живой твари на уме, дал по тормозам. Говорю себе: «Микеле, если у тебя в глазах мелькают попугаи, ты перепахал, пора закатываться». А он свечой вверх. Начинаю ехать дальше — он в пике! Страшно, знаешь ли...

— Как самолет из Frecce Tricolori прямо-таки.
— Да говорю же — здоровенный, вот такой! Пытался оторваться от него — не отстает! И я уже стал объезжать эти места по другой дороге, чтобы он меня не преследовал. Где-то год это все продолжалось, потом я сказал себе: «Баста, надо решать этот вопрос!». Поехал в Монторо, искать его хозяина. Мол, ваш попугай не дает мне тренироваться, что делать? Подъезжаю, и опять вижу Фрэнки — сидит на плече, только не у хозяина, у его друга, как потом выяснилось. Спокойно сидит. Говорю: «Слушай, а пересади его на меня». Попугай перебрался ко мне на плечо, и с этого момента все пошло по-другому. То ли Фрэнки решил, что его подписали гонщиком в «Астану», то ли что я тоже попугай, только странный и большой. Он стал со мной общаться, я сначала снижал скорость, когда он подлетал, а теперь, если его вижу, свистну, позову: «Эй, Фрэнки!» — и начинается. То он летит параллельным курсом, то пытается сесть на руку, то слегка клюет каску, и так продолжается 10-15 километров — солидно, согласись.

— Тренированный попугай, выкатанный.
— Уникальная личность. Он везде, ему все интересно, то он на теннис пожалует, то на футбольный матч. Любит в гости заявляться ко всем подряд — знает ведь, что без угощения не оставят. Особенно теперь, когда он звезда.

— А теперь немножко о спорте. Ты гонялся во многих командах. Можешь сравнить в нескольких словах эти периоды? И что для тебя «Астана»?
— Каждая команда была ступенью. Я начинал в профи с Aqua e Sapone —мы были, как зебры, в этой форме, команда Чиполлини, в 2002-м. Я и тогда любил поговорить, но больше слушал и подмечал. Это было круто — сразу оказаться в одной команде с Чиполлини, с Ломбарди, Конти, Ширеа, Коломбо. Неудивительно, что я там был как бы на подхвате сперва, как положено, но быстро себя показал, и получил определенное жизненное пространство. Потом сменился спонсор, команда поменяла название на Domina Vacanze. Конечно, когда ты из любителей переходишь в профи, все резко меняется, но мой человеческий и гоночный стиль сформировался рано, в молодости, и товарищи по команде во главе с Чиполлини сразу приняли меня таким, как есть. Потом была эта красная форма... А, нет же, потом была Liberty Seguros. Ну, тут что сказать — по-моему, я еще не готов был тогда перебираться в зарубежную команду. Это был сильный проект, и они в меня верили, но я оказался не готов оправдать это доверие. Потом была Aqua e Sapone, но уже красная, всего на несколько месяцев. А потом Androni Giocattoli Джанни Савио. И я моментально почувствовал себя в совершенно домашней обстановке. Это немного другой велоспорт, отличный от того, каким живет высший дивизион. Но именно такая атмосфера и вернула мне веру в себя. Мои результаты пошли вверх, у Джанни я сумел добиться многого — маленькая команда, но в ней ко мне пришли заметные достижения. Потом Lampre, где я получил статус лидера. Помимо «Джиро», которую я с ними выиграл, так сказать, постфактум, в кабинете, было много больших побед, в том числе в престижных многодневках. В Lampre у меня был полноценный статус лидера — не просто на отдельные гонки, я был лидер команды, это было оговорено сразу. Конечно, были свои взлеты и падения, как и у всех, но в целом я был на пике своих физических возможностей и получил шанс их использовать. Ну и затем — «Астана». Это мой четвертый год в команде. Я не люблю сравнивать в таком стиле: вот эта команда лучше, в той команде мне было хуже. В «Астане» мне нравится. В каждой команде разный менталитет — я погонялся за итальянские, за испанскую, теперь вот за казахстанскую езжу. Но нас, итальянцев тут много. Как всегда, поначалу мне понадобилось определенное время на адаптацию, на то, чтобы меня научились правильно воспринимать, не просто как парня, который вечно прикалывается. Постепенно, в процессе гонок и постоянного пребывания вместе, произошли те тонкие пристройки, которые отличают хороший коллектив, чувство локтя. Мне в «Астане» хорошо, и я чувствую, что меня здесь ценят — это важно. Я стремлюсь прибавить, чтобы вносить еще больший вклад в общий успех, пусть это и непросто. Astana the Best!

— Тебя на самом деле ценят в команде как гонщика высокого уровня и как гонщика с большим опытом. А вот об опыте — скажи: молодые обращаются к тебе за советами?
— Молодые — ну, они молодые... Сегодня они меньше спрашивают. Больше наблюдают и делают свои выводы. Более взрослый гонщик, который накатал больше километров в карьере, знает и умеет больше, так что для них естественно что-то перенимать. Нынешние молодые не любят слушать, они обучаются в процессе совместной деятельности, и это тоже работает. Я в «Астане» не единственный ветеран, есть Тиралонго, например, другие опытные ребята — поучиться есть у кого.

— Что ты думаешь о ситуации с велоспортом в Италии? Можно ли сказать, что Италия по-прежнему самая «велоспортивная» страна в мире?
— На этот вопрос нет короткого ответа. Всем ясно, что велоспорт изменился. Я пришел в профики в 2002-м, когда крупнейшие команды, престижнейшие гонки в мире — не все, конечно, но многие — были в Италии. По меньшей мере, в пределах Старого света. Сегодня, в 2017-м, в Мировом туре не осталось ни одной итальянской команды. Есть несколько проконтинентальных. Мне хотелось бы сказать, как прежде: в Италии сильнейший велоспорт и сильнейшие велосипедисты, но... Я очень люблю итальянские гонки, это не только «Джиро», «Тиррено», «Ломбардия» и «Санремо» — а как же «Коппи- Бартали», «Трентино», «Ломбардийская неделя», однодневки перед чемпионатом мира? Это замечательные соревнования, но в последнее время процессы, происходящие в мировом велоспорте, больно по ним ударили. Я даже думаю иногда, что опоздал родиться — лучше бы было, если бы расцвет моей карьеры пришелся бы на золотой век этих гонок, они заслуживают гораздо большего, чем им оставили сейчас. Нет, я не хочу сказать, что все, что происходит — плохо. На карте велоспорта появляются новые страны, в этих странах вырастают гонщики хорошего профессионального уровня — это здорово. Я всегда за то, чтобы велоспорт охватывал настолько широкие пространства, насколько это возможно. Но перечеркивать историю нашего спорта и начинать ее писать заново — я считаю, неправильно. Во всем и всегда лучше находить здоровые компромиссы. Это мое частное мнение, из меня плохой политик, я гораздо лучше умею крутить педали.

— Еще одна серьезная тема, без которой сегодня не обойтись. Серия землетрясений в твоем регионе.
— Да. Мы записываем это интервью на сборе, а мне присылают сообщения, что опять трясет. Многие семьи потеряли буквально все — дома, работу. И, словно мало землетрясений — добавляются еще и снегопады. Ужасное, убийственное сочетание. В этот период природных катастроф пострадавшим нужно что-то большее, чем сообщения с выражением сочувствия. Ты понимаешь, что нужно что-то делать, но ты велосипедист, ты работаешь здесь, крутишь педали, и думаешь — чем же можно помочь? Мы, как и другие спортсмены, выступать с инициативами, проявляем солидарность, но это, к сожалению, не вернет разрушенные дома и не расчистит заваленные дороги. Все эти трагедии всегда со мной и во мне, я душой всегда с этими людьми. Мой городок тоже несколько раз тряхнуло, и порядком. К счастью, без тяжелых последствий. Я в конце ноября был дома как раз, и это было страшно, очень страшно. Мы были в стороне от эпицентра, поэтому все устояло.

— Тяжелая тема... Давай еще немного о велоспорте. Научный подход, все эти гаджеты, цифры — тебе это нравится или не очень?
— Ну, мне это интересно. Когда я гонялся в юниорах, в любителях и даже первые годы в профессионалах, у нас не было измерителей мощности, не было этой кучи данных для анализа. И я люблю тренироваться по мощности, во всем этом копаться — здорово, когда ты уже не первой молодости, а в твоей жизни появляется что-то новое, интересное. Но надо учитывать, что все эти результаты замеров, тесты — это еще не все. К сожалению, когда идешь на гонке в решающую гору, ты не можешь сказать всем: вот мои цифры с тестов, видите, какой я сильный —так что победа сегодня моя. Так что нужны данные, нужна нога, нужна голова и сердце, комбинация всего этого делает тебя сильнейшим. А иначе призы можно было бы раздавать по результатам тестов.

— Так или иначе, ты явно не попадаешь под определение «дедушка велоспорта», все знают, что ты следишь за новыми трендами и принимаешь новое с радостью. Да, кстати, я помню, как ты выезжал на первую тренировку на новом велосипеде — прямо как мальчишка, которому впервые дали велосипед, столько счастья!
— Ага, это точно! Пусть мне и 37 лет, но каждый раз, когда в межсезонье что-то меняется, а в этот раз поменялось многое — вот форма, например, другого производителя и в новых цветах — у меня прямо зуд. Не терпится все это примерить, попробовать новый велосипед, это такое ожидание, как у новобрачного — да простит меня жена. Argon 18 — красивый велосипед, это для меня тоже очень важно. Но, прежде всего, это очень классная машина в плане гоночных характеристик. Когда атакуешь в гору, он раскатывается моментально и легко; и на спуске, когда к нему как следует адаптируешься, он всегда скажет свое веское слово. Мы поменяли велосипеды после трех лет езды на одной и той же модели, поэтому надо было поискать оптимальные настройки. Но меня это не пугало, наоборот — такое обновление стимулирует и вдохновляет.

— И заключительный вопрос. Твоя самая большая мечта в этом сезоне.
— Моя мечта...Скажу так: было бы здорово — не забывай, я реалист — было бы здорово ехать не хуже, чем в прошлом году. Чтобы доказать всем — тем, кто за меня болеет, тем, кто во мне сомневается, а в первую очередь, себе самому — что я способен быть не слабее, чем в прошлом сезоне. А может быть, чуточку сильнее. 

astanaproteam.kz

Подписывайтесь на главные новости
казахстанского спорта в Telegram

t.me/allsportskz

Смотрите также

Комментарии

Сделать ставку
Комментировать могут только авторизованные пользователи, или зарегистрируйтесь

...или войдите через аккаунт соцсети

Больше новостей

Опрос

Как выступит в стартовавшем велосезоне Винченцо Нибали?

В соцсетях

Наверх