Слуга королевы

Короткие пассы руками над шахматной доской, хитроумный ход — и белый король повержен. Шах и мат! Очень впечатляюще. На очередной восхищенный вопрос: " Он — экстрасенс, да?!« — главный судья соревнований отвечает на автомате: " Вы о его руках? Так они заменяют ему глаза. Если он не дотронется до фигур, не поймет, какой ход сделал соперник». После этого в воздухе обычно повисает затяжная пауза. Самостоятельно догадаться, что Болат Кабыжанов живет в полной темноте, невозможно. К слову сказать, среди участников первенства города только он незрячий.

В перерыве между турами чемпионата города Болат охотно поделился впечатлениями о соревновании и показал самую большую свою драгоценность — шахматную доску для слабовидящих. Фигуры на нее не ставятся, а втыкаются. В каждой клетке — едва заметная дырочка. А шахматные воины, будь то пешка или ферзь, с острием на конце. Отличить черных от белых нетрудно: первые — гладкие на ощупь, вторые — с выемками.

— Вообще-то по правилам, принятым во всем мире, шахматист, играющий с незрячим соперником, обязан громко и отчетливо называть свои ходы, — поясняет Болат. — Но мне этого не требуется. Я чувствую каждую клетку…

Лет в шестнадцать он пришел в шахматную секцию при дворовом клубе и попросил тренера, чтобы тот написал на тетрадном листочке основные ходы. Через полгода с легкостью обыгрывал приятелей. Затем время от времени принимал участие в профсоюзных соревнованиях. Но по-настоящему Болат увлекся шахматами, только когда ослеп…

Слепота подкрадывалась медленно. И однажды свет для Болата померк. В 35 лет!

— Я не хотел вставать с кровати, — вспоминает он. — Мысленно я был готов к слепоте, но она все-таки застала меня врасплох. Как жить в мире, где есть только вечная мгла и какофония звуков, вдруг усилившаяся в десятки раз? Чтобы не сойти с ума, надо было срочно найти смысл и в этой, казалось бы, такой бессмысленной.