Ираклий Лабадзе: «Ничего невозможного нет»

— Рад, что, приехав в Казахстан, увидел, как здесь развивают теннис. Мне очень приятно как человеку, отдавшему этому виду спорта всю сознательную жизнь, наблюдать за подобной картиной.

— Вы впервые приехали к нам в страну?
— Нет. В Алматы я побывал впервые в 2008 году. И был поражен вашим гостеприимством. Город у вас очень красивый. Люди тоже.

— А как обстоит дело с развитием тенниса в Грузии?
— К сожалению, подобных сдвигов как у вас, нет. Сегодня на всю страну у нас всего пять-шесть теннисных клубов, и это, безусловно, печально. Теннис в нашей стране далеко не популярен. В то время, когда играл я, было еще какое-то внимание, но с тех пор все изменилось не в лучшую сторону. Хотя у нас, тоже есть талантливые ребята 12–16 лет, из которых могли бы получиться отличные спортсмены. Но у них нет поддержки и необходимых условий. Либо они начинают заниматься совсем другими вещами.

— Занимаетесь ли вы сейчас тренерской деятельностью?
— В Грузии у меня есть двое молодых ребят, которых я тренирую. Передаю им свой опыт, работаю по физической подготовке.

— Вы бы согласились на предложение казахстанской стороны на работу в нашей стране?
— Если бы такое предложение поступило, я бы с удовольствием подумал над ним.

— Вы довольно рано завершили карьеру спортсмена. Травмы не дали в полной мере проявить себя?
— Да. В 2005 году, мне было еще 24 года, я получил серьезную травму. Хотя находился на хороших позициях в туре. Сделал операцию, попытался вернуться, но произошел рецидив, и пришлось заканчивать с большим спортом. Боль в кисти не давала играть на высоком уровне.

— Почему вы начали заниматься теннисом?
— Из-за отца. Мой отец играл в футбол. В свое время выступал за донецкий «Шахтер». После завершения карьеры он увлекся теннисом. Ему было 33 года, как раз в это же время я и родился. Довольно быстро у него стало все получаться. Он часто ездил на сборы с нашими ведущими спортсменами, например, Метревели, они всегда говорили, что он мог стать отличным теннисистом. Когда мы с братом чуть подросли, папа нас отдал в теннис. Вскоре играть стал только я. Думаю, что отличные спортивные гены помогли мне достичь того, чего добился я. Жалко, что травмы не дали мне в полной мере раскрыться полностью.

— Совсем скоро сборная Казахстана проведет матч с командой Аргентины в рамках ¼ финала Кубка Дэвиса. Ваш прогноз на исход поединка?
— Если бы ваши ребята играли дома, то я бы с легкостью предсказал исход (смеется). А если серьезно… Я знаю, что ваша Федерация привлекла несколько неплохих теннисистов, которые смогли пройти в Кубке Дэвиса так далеко. Но поскольку они будут играть против одной из сильнейших команд мира в гостях, то им будет несладко. Трудно в этой ситуации говорить о победе. Но в любом случае они молодцы. Ваши дети будут смотреть на них как на героев, и это будет большим толчком к дальнейшему развитию тенниса. В принципе ничего невозможно нет. Особенно в теннисе, особенно когда спортсмены играют за страну, а не за себя лично. Я сам неоднократно играл в Кубке Дэвиса за Грузию и знаю, что это такое. Желаю вашим ребятам удачи.

— На корте вы в чем-то схожи в манере игры с вашим ровесником и былым соперником Маратом Сафиным — так же эмоциональны во время матчей. Вам помогал такой стиль игры?
— Иногда помогал, иногда мешал. Действительно, порой мне приходилось бить ракетки, громко кричать, заводить себя эмоционально. Но в целом, думаю, подобный настрой помогал сконцентрироваться во время матчей и одерживать победы. Могу добавить, что я грузин и, возможно, этим объясняется мое поведение (смеется).

— В свое время вы играли с известным казахстанским теннисистом — Алексеем Кедрюком. Как вы думаете, мог бы он добиться на профессиональной арене большего?
— Да. Я помню Лешу. Мы часто играли вместе в юношах так же, как и с Сафиным. И могу отметить без всякого преувеличения, что он был очень талантливым спортсменом. Обыгрывал и меня, и Марата. Правда, это было очень давно. Нам было по 10–11 лет. Не помню, конечно, счет по личным встречам, но победы были у обоих (смеется). Конечно, если бы у него были большие возможности, то он бы добился большего.